Нельзя привлечь всех разом: суд обязан разобрать роль каждого
Апелляция привлекла к субсидиарной ответственности сразу пятерых — двух бывших генеральных директоров, участника с долей 30 % и двух человек, контролировавших компании-участники. Всех солидарно, на весь реестр. Кассация отменила и это постановление, и определение первой инстанции целиком, а спор вернула на новое рассмотрение. Причина проста и неприятна для заявителей: суды так и не разобрались, кто из ответчиков что именно сделал.
Фабула
В деле о банкротстве строительной компании конкурсный управляющий заявил требование о привлечении к субсидиарной ответственности шести человек. Основания — статьи 9, 10, 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а конкретно: неподача заявления о банкротстве, совершение сделок, причинивших существенный вред кредиторам, и непередача документации должника.
Круг ответчиков был широким. Трое последовательно занимали должность генерального директора в период с 2013 по 2018 год. Ещё один был участником общества с долей 30 %. Двое других прямо участниками не были — им вменялось то, что они владели компаниями, которым принадлежали доли в уставном капитале должника, а одному из них вдобавок то, что он работал в обществе вице-президентом и имел доверенность на распоряжение счетами.
Реестр требований кредиторов составлял 647 991 854,26 рубля.
Что решили нижестоящие суды
Первая инстанция (определение от 26.02.2025) привлекла только одного ответчика — последнего руководителя, и только по одному основанию: за неисполнение вступившего в силу судебного акта об истребовании документации. Рассмотрение в части размера ответственности приостановила до окончания расчётов с кредиторами. В остальной части — отказала.
Отказывая по остальным, суд первой инстанции исходил, в частности, из того, что двое ответчиков не только получали деньги от должника, но и вносили их обратно — предоставляли займы, возвращали ранее полученные, платили проценты; разница между полученным и внесённым была несопоставима с масштабом требований.
Апелляция (постановление от 27.08.2025) развернула это решение. Она отменила определение в части отказа и привлекла к субсидиарной ответственности всех пятерых оставшихся — солидарно. Мотивы: вывод средств на аффилированные компании, отчуждение ликвидной доли в дочернем обществе, принятие на себя чужих долгов почти на 100 млн рублей, внесение спецтехники в уставный капитал другой компании с последующей арендой этой же техники, снятие с учёта транспортных средств. Плюс — вывод о том, что признаки объективного банкротства возникли ещё в 2015 году, а значит руководители обязаны были подать заявление о банкротстве и не подали.
Позиция кассации
Окружной суд отменил оба акта — и апелляционное постановление, и определение первой инстанции — и направил спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы. Разберём мотивы по порядку, потому что каждый из них — это самостоятельная линия защиты.
Заявление о пропуске исковой давности просто не рассмотрели. Ответчики заявили о ней до вынесения акта первой инстанции. Ни первая инстанция, ни апелляция этот довод не разрешили. Кассация напомнила, что истечение срока — самостоятельное основание для отказа в иске, то есть вопрос, который нельзя обойти молчанием, каким бы сильным ни казалось требование по существу.
Здесь же суд указал, какие нормы подлежали применению. Поскольку вменяемые действия совершены до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, применяться должна была редакция Закона о банкротстве по Закону № 134-ФЗ — пункт 5 статьи 10: один год с момента, когда заявитель узнал об основаниях, но не позднее трёх лет со дня признания должника банкротом. И ключевой ориентир для отсчёта: срок течёт с момента, когда управляющему стало известно о реальной возможности предъявить иск — об основаниях и о том, кто надлежащий ответчик, — а такой момент, как правило, не может быть много позже даты открытия конкурсного производства.
Причины банкротства не устанавливались вообще. Кассация сформулировала это жёстко: спор о субсидиарной ответственности в любом случае должен сопровождаться изучением причин несостоятельности. Удовлетворить такое требование — значит признать причиной банкротства недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные — объективные, рыночные — варианты ухудшения финансового положения. Ни суды этого не сделали, ни управляющий таких доводов не приводил.
Солидарность без соучастия невозможна. Чтобы возложить ответственность солидарно и на всю сумму требований, нужно установить совместный умысел и согласованность противоправных действий. В отсутствие доказательств соучастия ответчиков в реализации единого намерения у судов, как указал округ, нет правовых оснований для солидарной ответственности «без выяснения роли каждого и причинённого непосредственно им ущерба».
Вовлечённость — поимённо. Это центральный вывод постановления, и он заслуживает точной цитаты:
«…необходимо поименно устанавливать вовлеченность каждого конкретного ответчика в совершение вменяемых сделок применительно к каждой из них. Тот факт, что лица занимали одну и ту же должность либо обладали одинаковым статусом контролирующего лица, еще не означает потенциальной тождественности выводов в отношении их вины».
Общие абстрактные выводы о недобросовестности, основанные только на принадлежности к числу контролирующих лиц или к одной их группе, недопустимы. И прямо: само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.
Практически это означает, что по каждому ответчику суд обязан проверить, был ли именно он инициатором или выгодоприобретателем существенно убыточной сделки либо действовал ли совместно с такими лицами.
Размер вреда не сопоставили с масштабом деятельности. Ответчики последовательно указывали: вменяемые сделки несопоставимы ни с размером реестра, ни с масштабами бизнеса. Апелляция это не исследовала и не оценила. Между тем презумпция доведения до банкротства применима лишь к сделкам, которые одновременно значимы для должника применительно к масштабам его деятельности и существенно убыточны.
Реституцию не учли. Спорные сделки ранее уже были признаны недействительными, и с ответчиков в конкурсную массу взысканы деньги. Суды это обстоятельство не исследовали — хотя требования о возмещении убытков и о субсидиарной ответственности носят по отношению друг к другу зачётный характер.
По неподаче заявления не установлено главное. Апелляция не определила ни конкретную дату объективного банкротства, ни размер обязательств, возникших после этой даты. Кассация напомнила: неоплата долга конкретному кредитору сама по себе не свидетельствует об объективном банкротстве. Определяющей является не дата просрочки и не дата взыскания, а дата возникновения обязательства. А если руководители сменяли друг друга — объём ответственности у каждого свой: у первого он считается с истечения месячного срока по пункту 2 статьи 9, у последующих — со дня истечения увеличенного на месяц разумного срока, необходимого новому руководителю, чтобы разобраться в положении дел.
Отдельно суд отметил, что суды и ответчики необоснованно отождествляют неплатёжеспособность применительно к оспариванию сделок и наступление признаков объективного банкротства применительно к обязанности подать заявление. Это разные категории.
По документации — презумпция опровержима. Со ссылкой на пункт 24 Постановления Пленума ВС РФ № 53 округ указал: управляющий должен объяснить, как именно отсутствие документов повлияло на процедуру, а привлекаемое лицо вправе это опровергнуть — доказав, что недостатки документации не затруднили процедуру существенно, либо что вины в непередаче нет и все меры при должной степени заботливости приняты. Если требование заявлено о непередаче документов по дебиторской задолженности — суд обязан установить, была ли она вообще взыскиваема на дату возбуждения дела о банкротстве.
«Определение Арбитражного суда города Москвы от 26.02.2025 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.08.2025 по делу № А40-13047/2018 отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы».
Что это значит для директора
Заявление о пропуске срока нужно подать вовремя — и добиться, чтобы его рассмотрели. Здесь оно было подано до решения первой инстанции, и именно поэтому кассация могла на него опереться. Если довод заявлен, а суд его не разрешил, это дефект судебного акта. Если довод не заявлен вовсе — помочь нечем.
«Все контролирующие лица» — это не ответчик. Требование, в котором роли не разделены, а вина выводится из принадлежности к группе, уязвимо. Задача защиты — заставить суд перейти от общей конструкции к конкретике: какая сделка, кто инициировал, кто получил выгоду.
Размер имеет значение — но как аргумент о квалификации, а не только о сумме. И это, пожалуй, самый недооценённый вывод постановления. В силу пункта 20 Постановления Пленума ВС РФ № 53 суд в каждом деле оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица на деятельность должника. Если нарушения стали необходимой причиной банкротства — применяются нормы о субсидиарной ответственности, и размер определяется по реестру. Если же причинённый вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству — речь идёт о возмещении убытков по правилам статей 15 и 393 ГК РФ, то есть в размере реального вреда.
Принципиально здесь то, что выбор между этими режимами — не в руках заявителя. Кассация процитировала это прямо:
«…независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд… самостоятельно квалифицирует предъявленное требование».
Управляющий может просить субсидиарную ответственность на весь реестр — суд обязан сам проверить, соответствует ли масштаб нарушения такому режиму, и при необходимости переквалифицировать требование в убытки. Для директора разница между этими двумя исходами измеряется порядком суммы.
Продолжение деятельности — это довод. Активная хозяйственная деятельность, банковское финансирование, победы в открытых конкурсах на государственные контракты — всё это подлежит оценке при определении даты объективного банкротства. Суд не вправе объявить компанию банкротом задним числом, проигнорировав такие обстоятельства.
Как строится защита
Из этого дела складывается набор рабочих линий, каждая из которых применима и отдельно:
- Исковая давность. Определить момент, когда управляющий узнал о наличии оснований и о надлежащем ответчике, — обычно он привязан к дате открытия конкурсного производства, а не к более поздним событиям. Заявить до вынесения акта первой инстанции.
- Отсутствие статуса контролирующего лица. Доля, не позволяющая определять решения; должность, подчинённая другим органам; аффилированность, которая сама по себе контроля не подтверждает.
- Разрыв причинно-следственной связи. Показать, что банкротство наступило по объективным, рыночным причинам, а вменяемые действия не были той необходимой причиной, без которой оно бы не наступило.
- Несоразмерность. Сопоставить сумму вменяемых сделок с реестром и с масштабом деятельности — и через это перевести спор в плоскость убытков по пункту 20 Пленума № 53.
- Учёт уже применённой реституции. Если по тем же сделкам с ответчика уже взыскано в конкурсную массу, повторное возложение той же суммы в составе субсидиарной ответственности требует проверки на зачётный характер требований.
- Опровержение презумпции по документации. Доказать отсутствие вины в непередаче, принятие необходимых мер, отсутствие существенного затруднения процедуры — а по дебиторской задолженности поставить вопрос о самой возможности её взыскания на дату возбуждения дела.
Из практики
Схожая по механике ситуация была в моей практике.
Конкурсный управляющий требовал привлечь контролирующее лицо к субсидиарной ответственности.
В кассации доказано отсутствие вины и причинно-следственной связи с банкротством (ст. 61.11 ФЗ № 127-ФЗ).
Судебные акты в части субсидиарной ответственности отменены, дело направлено на новое рассмотрение.
Основания там были другие, но логика окружного суда та же: пока не установлены причины банкротства и роль конкретного лица, требование не может быть удовлетворено. Оговорюсь прямо, чтобы не создавать ложных ожиданий: отмена с направлением на новое рассмотрение — это выигранный этап, а не окончательное освобождение от ответственности. Спор возвращается в первую инстанцию, и там его нужно вести дальше. Но возвращается он уже с обязательными для суда указаниями — а это принципиально другая стартовая позиция.
Если вопрос о субсидиарной ответственности уже поставлен
Чем раньше выстроена позиция, тем больше линий защиты остаётся доступно: срок исковой давности заявляется до решения первой инстанции, возражения по каждой вменяемой сделке готовятся к рассмотрению по существу, а доводы о масштабе и квалификации требования нужно вводить в дело, а не в кассационную жалобу.
Разберу документы и оценю перспективы дела — включая риски и сроки.
Материал носит информационный характер и не является юридической консультацией. Оценка перспектив конкретного дела возможна только по документам.